Калимуллин Леонид Вячеславович – канд. экон. наук, руководитель Управления,
125171, г. Москва, 4-й Войковский пр-д, д. 6.
Leonid V. Kalimullin – Cand. of Sci. (Econ.); Head,
6, 4th Voykovsky Dr., Moscow, 125171.
Зайцев Алексей Геннадьевич – д-р экон. наук, доцент; профессор кафедры управления проектом,
109542, г. Москва, Рязанский пр-т, д. 99.
Alexey G. Zaitsev – Dr. Sci. (Econ.), Associate Professor; Professor, Project Management Department,
99, Ryazansky Ave., Moscow, 109542.
Такмакова Елена Валерьевна – д-р экон. наук, доцент; профессор кафедры инноватики и прикладной экономики,
302026, г. Орел, ул. Комсомольская, д. 95.
Elena V. Takmakova – Dr. Sci. (Econ.), Associate Professor; Professor, Department of Innovation Studies and Applied Economics,
95, Komsomolskaya Str., Orеl, 302026.
Статья посвящена анализу российской гидроэнергетики за 2010–2024 гг., включая оценку ее роли в энергобалансе страны, региональных особенностей, динамики инвестиций и международных позиций России. На основе данных стратегических документов Российской Федерации, отраслевой статистики и отчетности ПАО «РусГидро» авторы рассматривают сложившиеся ключевые тенденции: незначительное снижение доли гидроэлектростанций в общей структуре установленной мощности, устойчивый рост выработки электроэнергии и концентрацию мощностей преимущественно в Сибири и на Дальнем Востоке. Отмечаются значительные региональные диспропорции. Наибольший прирост мощностей наблюдается в объединенных энергосистемах Востока, Юга и Сибири, тогда как в Центральной России фиксируется стагнация. В статье подчеркивается, что в ряде регионов Северного Кавказа гидроэнергетика практически полностью обеспечивает местные потребности в электроэнергии.
Проводится сравнение с мировым лидером – Китаем, на который приходится более половины глобального прироста мощностей ГЭС за последние 25 лет. Указывается, что объемы финансирования инвестиционных проектов в российской гидроэнергетике сократились почти вдвое, что создает серьезные ограничения для развития отрасли. Научная новизна статьи состоит в выявлении сложившегося баланса факторов развития и предложении структурированных мер по их усилению, сгруппированных по финансово‑инвестиционному, технологическому, региональному и инфраструктурному направлениям.
В заключении авторы отмечают, что стратегические приоритеты России смещены в сторону освоения гидропотенциала восточных территорий и обеспечения энергобезопасности, тогда как глобальным драйвером остается декарбонизация.
The article is devoted to the analysis of the development of hydropower in the Russian Federation for the period 2010–2024, including an assessment of its role in the country's energy balance, regional characteristics, investment dynamics, and Russia's international position. Based on data from strategic documents of the Russian Federation, industry statistics, and reports from PJSC RusHydro, the authors examine the key trends that have emerged: a slight decrease in the share of hydroelectric power plants in the overall structure of installed capacity, a steady increase in electricity generation, and concentration of capacity primarily in Siberia and the Far East. Significant regional imba‑ lances are identified. The largest capacity increases are observed in the integrated energy systems of the Russian East, South, and Siberia, while stagnation is observed in Central Russia. The article emphasizes that in a number of regions of the North Caucasus, hydropower almost completely meets local electricity needs.
A comparison is made with the world leader, China, which has accounted for more than half of the global increase in hydroelectric capacity over the past 25 years. It is noted that funding for investment projects in the Russian hydropower sector has fallen almost in half, creating serious constraints on the industry's development. The scientific novelty of the article lies in identifying the current balance of development factors and proposing structured measures to strengthen them, grouped by financial, investment, technological, regional, and infrastructural areas.
In conclusion, the authors note that Russia's strategic priorities have shifted toward developing the hydroelectric potential of its eastern territories and ensuring energy security, while decarbonization remains the global driver.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.